Воскресенье, 20.08.2017, 01:23
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Август 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 7532
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Сайт Александра Лагуновского

Письмо правительству

Письмо правительству

В феврале 1929 года Сталин, отвечая драматургу Билль-Белоцерковскому на его донос на Булгакова, охарактеризовал «Багровый остров» как макулатуру, а пьесу «Бег» как произведение, вызывающее «жалость, если не симпатию, к некоторым слоям антисоветской эмигрантщины». Все это делало драмы Булгакова и их автора обреченными. Страна вступала в «год великого перелома», требовалась свежая кровь. Булгаков (вместе с Е. Замятиным и Б. Пильняком) стал главным жертвоприношением новой эпохе. В марте 1929 года булгаковские пьесы были сняты с постановок, а осенью некто Пакель в статье «Перед поднятием занавеса» в «Известиях» назвал расправу с драматургом большим «достижением» советской общественности.

Положение писателя было критическим, и в сложившейся ситуации он решился на отчаянный поступок – 28 марта 1930 года написал большое письмо правительству СССР.

Главную свою задачу и свой писательский долг он обозначил как «борьбу с цензурой, какой бы она ни была и при какой бы власти она ни существовала». Он написал: «Я горячий поклонник «свободы печати» и полагаю, что, если кто-нибудь из писателей задумал бы доказывать, что она ему не нужна, он уподобился бы рыбе, публично уверяющей, что ей не нужна вода.

Вот одна из черт моего творчества, и ее одной совершенно достаточно, чтобы мои произведения не существовали в СССР».

Важнейшими чертами своего творчества «в погубленных пьесах «Дни Турбиных», «Бег» и в романе «Белая гвардия» Булгаков назвал: «Упорное изображение русской интеллигенции как лучшего слоя в нашей стране. В частности, изображение интеллигентско-дворянской семьи, волею непреложной исторической судьбы брошенной в годы гражданской войны в лагерь белой гвардии, в традициях «Войны и мира». Такое изображение вполне естественно для писателя, кровно связанного с интеллигенцией».

Художник просил власти принять  во внимание: «я не политический деятель, а литератор», а потому «невозможность писать равносильна для меня погребению заживо». Булгаков предлагал два возможных варианта, как с ним поступить. Первый: «Приказать мне в срочном порядке покинуть пределы СССР в сопровождении моей жены Любови Евгеньевны Булгаковой». Он не исключал, что все же его обрекут «на пожизненное молчание в СССР», и на этот случай просил, чтобы ему дали работу по специальности и командировали в театр в качестве штатного режиссера.

Через две недели после того, как письмо было отослано, 14 апреля 1930 года покончил с собой Владимир Маяковский. Это событие, по-видимому, и предопределило реакцию Сталина на булгаковское послание. Вождь снизошел до опального писателя и 18 апреля позвонил ему. В результате состоявшегося разговора была удовлетворена просьба писателя о назначении его во МХАТ режиссером-ассистентом (в 1936 году из-за конфликта с руководством театра после снятия «Мольера» Булгаков ушел из Художественного театра в Большой на должность либреттиста). В 1932 году были возобновлены «Дни Турбиных» и там же, во МХАТе, поставлена булгаковская инсценировка «Мертвых душ». Теперь Булгакову до конца жизни уже не приходилось думать о куске хлеба.  Однако после 1929 года на родине писатель не увидел в печати ни единой своей строчки (исключение – булгаковский перевод «Скупого» Мольера, опубликованный в 1938 году, а также «Седьмой сон» из пьесы «Бег», опубликованный в 1932 году в «Красной газете»).