Суббота, 24.06.2017, 18:33
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Июнь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 7532
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Сайт Александра Лагуновского

Видно, в смех над самим собой пел я песнь о чудесной гостье

«ВИДНО, В СМЕХ НАД САМИМ СОБОЙ ПЕЛ Я ПЕСНЬ О ЧУДЕСНОЙ ГОСТЬЕ...»

Еще в дореволюционный период в восприятии Есенина сложился образ революции как очистительного пламени, через которое должна пройти Россия. Уже в 1916 году поэт  славит «вечную правду», «нездешние поля» и выражает уверенность в том, что «завтра… чуть забрезжит свет, новый под туманом вспыхнет Назарет. Новые восславят Рождество поля…» («Тучи с ожереба…»). Из этих строчек видно, что постреволюционное будущее автор представляет себе очень смутно, он «верит», но не «знает», «вера» его носит мистический, религиозный характер. Кроме того, он допускает, что на пути к вечной правде «не миновать утрат» («Тучи с ожереба…»).

На февральскую революцию Есенин откликнулся быстро и оперативно, сразу восславил «дорогого гостя» («Разбуди меня завтра рано…»). А после захоронения на Марсовом поле жертв революции славит «вечный, вольный рок» и «велит стоять за волю, за равенство и труд» («Товарищ»). Новый свет рождается для поэта не в пролетарских, а в «мужицких яслях» (поэма «Певущий зов»). Разница принципиальная… В этом же произведении Есенин высказывает свое отношение к революционному насилию: «Ты не нужен мне, бесстрашный, кровожадный витязь», «не губить пришли мы в мире, а любить и верить».

Октябрьский переворот поэт встретил с особенным воодушевлением. Это  и неудивительно, если учесть некоторые факты из его биографии. Дело в том, что до октября 1917 года Есенин, который дизертировал из армии Керенского, был вынужден жить по поддельным документам. Смена власти позволила ему вздохнуть с облегчением и не бояться военно-полевого трибунала.

Поэтому уже в первой послеоктябрьской поэме «Преображение» поэт не может сдержать радости, которая бьёт прямо через край. Что «в6есь мир насилья мы разрушим», это он усвоил, но каким образом на руинах старого возвести новое, представляет себе очень смутно. Его революционная философия строится на народном «по щучьему велению, по моему хотению…» «По щучьему велению» фантастический «светлый гость» «будни… наполнит молоком», осчастливит поля богатым урожаем и т.п.

 Революционные поэмы создавались под сильнейшим внешним влиянием. По свидетельству В.Ходасевича, в то время двадцатилетний поэт «вращался … в дурном обществе». Потребовалось время, чтобы молодой Есенин выработал свою точку зрения на события, происходившие в стране. Не случайно он скажет незадолго до смерти: «От многих моих религиозных поэм я бы с удовольствием отказался».

В начале 1919 года Есенин решил вступить в РКП(б). Он написал заявление. Однако в партию его не приняли. Для недоверчивого Есенина это был сильнейший удар: как это, его, певца и глашатая революции, большевики не пожелали признать «своим». До этого времени он считал чуждыми революции пролеткультовцев, а выявилось, что чужд ей он, Есенин. Наступает отрезвление. Прозревший поэт вдруг осознает, насколько велики расхождения во взглядах на цели и задачи революции между ним и теми, кто стоит у кормила власти. В результате в поэме «Кобыльи корабли» он пересматривает свою концепцию революции: «Видно, в смех над самим собой, пел я песнь о чудесной гостье». Звучит жесткий, но справедливый укор большевикам:

Веслами отрубленных рук
Вы гребетесь в страну грядущего.

        Меняется символика. Например, береза, которая символизировала Россию, неожиданно приобретает зловещий цвет: «Злой октябрь осыпает перстни с коричневых рук берез». Нарастают апокалиптические мотивы моральной деградации общества, угрозы его самоуничтожения.

Самым значительным есенинским произведением о революции стала драматическая поэма «Страна негодяев», которая создавалась на рубеже 1922–1923 годов. У поэмы сложная история. После первой публикации она не анализировалась критикой, потому что кампания по дискредитации великого русского поэта, которая началась в 1926 году и проводилась с согласия высших идеологических инстанций, на долгие десятилетия вычеркнула имя Есенина из списка «разрешенных» поэтов. Когда же наследие Есенина было наконец возвращено читателю, «Страна негодяев» получила такую оценку в литературоведении, которая привела к тенденциозному искажению ее настоящего смысла. Утверждалось, в частности, что устами  комиссаров Чекистова и Рассветова говорит сам Есенин, а Номах – «бандит и черносотенец», хотя в действительности дело обстояло наоборот, поскольку Номах – образ автобиографический.
«Страна негодяев» начинается с диалога комиссара Чекистова и красноармейца Замарашкина. Чекистов, ругаясь и злобствуя, называет русский народ лентяем и бездельником. «Ваш мужик, – заявляет он, – бездарен и лицемерен». Заметим: ваш, а не наш. Чекистов в стране, о которой так беспокоится, – иностранец. «То ли дело Европа!» – восклицает он. Замарашкин в недоумении спрашивает: «Чекистов!.. С каких это пор ты стал иностранец? Я знаю, что ты еврей, фамилия твоя Лейбман, и черт с тобой, что ты жил за границей… Все равно в Могилеве твой дом». Но Чекистов не унимается: «Ха-ха! Нет, Замарашкин! Я гражданин из Веймара и приехал сюда не как еврей, а как обладающий даром укрощать дураков и зверей». По свидетельству С. Куняева, прототипом Чекистова послужил Л. Троцкий (Лейба Бронштейн), который жил некоторое время в Веймаре. Именно Троцкий считал, что в России невозможно построить коммунистическое общество, потому что почва тут, видите ли, изгажена; и, намереваясь превратить страну в плацдарм для развития перманентной революции, мог с такой ненавистью, как комиссар Чекистов, говорить о русском народе. Создание поэмы, которая критиковала всемогущего в те годы Троцкого, было актом беспримерного мужества со стороны Есенина.

Особенно рискованным выглядело высказывание комиссара Чарина о том, что в стране «оскалилось людоедство», а «освободительная» миссия революции обернулась «блефом». Эту трезвую оценку ситуации оспаривает третий  комиссар, Рассветов:

Нет, дорогой мой!
Я вижу, у вас
Нет понимания масс.
Ну кому же у нас не известно
То, что ясно, как день, для всех.
Вся Россия – пустое место.

Вот так, не больше, не меньше: «Россия – пустое место». Последнюю строку исследователи стыдливо замалчивают. Между тем нелепо подозревать Есенина с его глубинным чувством родины в том, что он согласен со своим персонажем, произносящим эти кощунственные слова.
Положительно оценивая образ Рассветова, обычно подчеркивают, что, в отличие от Чекистова, Лобока, Замарашкина, он, дескать, видит не только тяготы войны и разрухи, но и пути их преодоления. Однако в многословных монологах Рассветова, сколько в них ни вчитывайся, нет и намека на программные заявления, кроме:

Подождите!
Лишь только клизму
Мы поставим стальную стране,
Вот тогда и конец бандитизму,
Вот тогда и конец резне.

Вот и вся рассветовская «программа». П.Юшин, цитируя вышеприведенные строки, утверждает, что мысль, выраженная в них, близка Есенину. Это не так. Как мог Есенин в явно отрицательный оценочный образ «стальной клизмы» заложить положительный смысл?

Рассветов в поэме много рассказывает о своем прошлом. Мы узнаем, в частности, что он работал на клондайкских  приисках. Тяжело объяснить, чем притягивали будущего комиссара  клондайкские прииски. Во всяком случае, не революция 1905 года забросила его в Америку, как голословно утверждает Ю.Прокушев. Есенинская поэма не дает оснований для такого вывода. Намного логичней допустить, что комиссар Рассветов – обычный авантюрист, ему что золото искать, что революцию делать – одно и то же.

В «Железном Миргороде» Есенин писал: «Что такое Америка? Вслед за открытием этой страны туда потянулся весь неудачливый мир Европы, искатели золота и приключений, авантюристы самых низших марок…». Среди наиболее поздних разведчиков американских богатств оказался и Никандр Рассветов. Но пока в нем жила надежда разбогатеть, вряд ли думал он о русской революции. Только когда понял, что в «Америке золота нет», решил вернуться в Россию. Революцию Рассветов принял безоговорочно, поскольку она как нельзя лучше соответствовала его характеру игрока. И хотя на определенном этапе развития событий герой осознает, что революция не оправдала своей исторической миссии, тем не менее не без цинизма он замечает: «Тот, кто крыло поймал, должен всю птицу съесть». Несколько раньше Рассветов декламировал:

Вся Америка – жадная пасть,
Но Россия… вот это глыба…
Лишь бы только Советская власть!

Но как можно поверить этим его возвышенным словам, когда он минутой позже утверждает:

Вся Россия – пустое место.

Так «глыба» или «пустое место»? Когда персонаж говорит правду, а когда лукавит?
Рассветов – ярый сторонник революционного насилия; по его мнению, чем больше людей будет убито, тем быстрее наступит царство коммунизма. Он заявляет, что только тогда Номах

Получит свою веревку,
Когда хоть бандитов сто
Будет качаться с ним рядом,
Чтоб чище синел простор
Коммунистическим взглядам.

Повстанец Номах – главный герой произведения. На его примере Есенин показал историю деформации, психологического надлома личности под влиянием деструктивных социальных процессов.

Номах, родившийся в деревне, «когда-то… веселым парнем, до костей весь пропахший степной травой… пришел в этот город с пустыми руками, но зато с полным сердцем и не пустой головой». Он «верил… горел… шел с революцией… думал, что братство не мечта и не сон, что все во единое море сольются, все сонмы народов». Но потом понял, что его вера в революционное обновление страны безосновательна. Все в этом мире «немытом», по мнению Номаха, делятся на «прохвостов» типа комиссара Чекистова и на «голодных нищих», которым «все равно». «И те и эти» ему «до дьявола противны». Человеческую жизнь Номах сравнивает со «скотным двором». Крушение революционных иллюзий необычайно тяжело было пережито героем. Разочаровавшись в извечных человеческих чувствах, – в любви, геройстве и радости, – Номах «долго валялся в горячке адской, насмешкой судьбы до печенок израненный». Он пробовал забыться в кабацком разгуле, но и это не помогло. «Лицо» Номаха стало как «потухающий фонарь в тумане». Он заявляет: «Мне осталось – озорничать и хулиганить…» И дальше: «Мой бандитизм особой марки. Он осознание, а не профессия». Смотря на то, как революция постепенно заводит Россию в исторический тупик, Номах пробует найти выход из этого тупика и не находит его. Сделавшись бандитом, герой не ставит перед собой политических целей, отлично понимая, что борьба за власть бесперспективна. "Мысль о российском перевороте”, которую высказал мимоходом Номах, до того ему чужда, что он сразу же оговаривается: "Я не целюсь играть короля и в правители тоже не лезу”. Может быть, не осознавая этого, в войне с коммунистической Россией Номах ищет собственную смерть. Недаром же он предсказывал: "Конечно, меня подвесят когда-нибудь к небесам… так что ж! Это еще лучше!” Но есть у него и другая цель – перед смертью посмотреть на "храбрость и смех” коммунистов, когда на них "двинутся… танки”. Герой не скрывает своего презрения к врагам и не скупится на обидные эпитеты в их адрес. Новые правители России представляются ему "узаконенными держимордами”, которые "на Марксе жиреют как янки”. Советское общество он сравнивает со "стадом”. Не случайно часть награбленного Номах хочет потратить на то, чтобы устроить для бедных праздник.

Конечно, протест Номаха насквозь индивидуалистический и стихийный, а его программа, основанная на отрицании человеческих чувств, государства, не вызывает особенных симпатий. И все же очевидно, что он более человечен, чем те, кто захватил в России власть. В отличие от комиссара Рассветова, фанатически убежденного в необходимости убивать направо и налево, Номах осуждает насилие, связанное с напрасной гибелью людей. Он, в частности, отчитывает повстанца Барсука за убийство коменданта и красноармейца при захвате поезда. «Ты слишком кровожаден, – говорит Номах, – если б я видел, то и этих двоих не позволил бы убить… Зачем? Ведь так просто связать руки и в рот платок». Нет в монологах Номаха и цинизма, присущего комиссару Чекистову. За каждым словом Номаха физически ощущается жгучая правдивость и боль. Номах – анархист, стал же повстанцем, потому что не хотел жить в овечьей шкуре под присмотром «мясников».

В романе «Бесы» Ф.М.Достоевского есть любопытный эпизод. Звучит торжественная мелодия «Марсельезы», которая постепенно переходит в пошленький мотивчик «Майн Либэр Августин». Подобное превращение произошло в восприятии Есенина и с революцией. Поэт вдруг понял: не было «омерзительнее и паскуднее времени в жизни России, чем время, в которое мы живем». Как известно, Есенин тяжело переживал перерождение революции. В письме литератору Кусикову он признавался: «Надоело мне это… снисходительное отношение власть имущих… хоть караул кричи или бери нож да становись на большую дорогу». Случались в жизни Есенина и минуты полного разочарования в людях. А.Воронский в своих воспоминаниях описывает такой эпизод: «На загородной даче… он сначала долго скандалил и ругался. Его удалили в отдельную комнату. Я вошел и увидел: он сидел на кровати и рыдал. Все лицо его было залито слезами. Он комкал мокрый платок.

– У меня ничего не осталось. Мне страшно. Нет ни друзей, ни близких. Я никого и ничего не люблю. Остались одни лишь стихи».

С умыслом дал Есенин и имя своему герою – Номах. Это то же самое, что и Махно, только с переставленными слогами. В одном из писем Есенин говорит, что «лик Махно» напоминает ему «маленького жеребенка». Удивительное признание! Поэтому никак нельзя согласиться с исследователями, которые глумятся с есенинского героя. В том и значение «Страны негодяев», что в этом произведении Есенин сделал отчаянную попытку вырваться из духовной резервации, в которую пробовали поставить литературу новые власти.